№5 (56), том 10, 2017: Первая пятилетка председателя Си

Ни во внутриполитической, ни в социальной сфере Китай не статичен. Страна стремительно индустриализируется и урбанизируется. Соответственно, видоизменяется и китайское общество. О том, насколько устойчивым и долговременным может стать новый цикл укрепления могущества Китая, уверенно судить невозможно. Спектр высказываемых на данный счёт мнений простирается от остро скептических до чрезмерно оптимистичных. При желании более или менее убедительные обоснования можно подвести под обе точки зрения.

Успехи Китая, превратившегося за последние тридцать лет во вторую экономику мира, были достигнуты с опорой на недемократическую модель развития. В то же время Пекин оказался самым тесным образом включён в мировую экономику, функционирование которой в значительной мере определяется либеральными подходами. Своим стремительным возвышением Китай убедительно доказывает отсутствие линейной связи между политической демократизацией и экономическим процветанием.

В связи с тяжёлым кризисом, возникшим во взаимоотношениях России с США и западноевропейскими державами, частичная переориентация российской внешней политики на дальневосточное направление стала закономерной. Однако Китай – не только выгодный партнер, но и серьезный конкурент для России. Экономическая составляющая российско-китайского взаимодействия на пространстве Евразийского экономического союза подробно описана в статье А.В. Кузнецова.

И.Е. Денисов подводит итог достижениям китайской дипломатии при Си Цзиньпине. Автор призывает не преувеличивать стремительность и революционность изменений во внешне- политическом курсе китайского лидера. Позиции Китая как второй экономики мира не трансформируются автоматически в глобальное влияние и тем более в глобальную власть. С его точки зрения, за осторожностью китайцев в игре на глобальной шахматной доске по-прежнему скрывается боязнь проиграть более искушённым в этом деле державам. Возможные неудачи и связанное с ними международное унижение означает для китайского руководства шаг к делигитимации КПК. Мотивы же сохранения и укрепления партийной власти продолжают определять любые крупные внешнеполитические шаги китайского руководства.

На своего великого восточного соседа Москва взирает с противоречивыми чувствами. В 1990-е гг. в общественном мнении России устойчиво культивировалась тревога в связи с вероятной угрозой китайской демографической экспансии на российском Дальнем Востоке. Рассмотрению этой проблемы посвящена статья А.Г. Ларина.

В военной области Китай последовательно преодолевает накопившееся военно-техническое отставание. Успехам модернизации китайского оборонно-промышленного комплекса посвящена статья П.Б. Каменнова. Совокупная боевая мощь Народно-освободительной армии быстро растёт. При этом в определении истинных целей китайской оборонной политики как в западном, так и в российском экспертном сообществе сохраняются серьёзные разногласия.

Наряду с Россией Китай является второй страной мира, в отношении которой США вынуждены терпеть весьма неприятное для себя состояние взаимной уязвимости. Несмотря на то, что ракетно-ядерный потенциал Пекина составляет лишь примерно 15% от американского, он в случае кризиса всё равно гарантирует нанесение Вашингтону неприемлемого ущерба, и в этом смысле играет роль эффективного средства стратегического сдерживания.

Проблеме взаимоотношений Пекина и Токио посвящена статья А.Д. Дикарева. Если же говорить об угрозе американо-китайского соперничества, то наибольшую опасность с точки зрения возможности неконтролируемой эскалации представляют тлеющие конфликты вокруг международного статуса Тайваня и в акватории Южно- Китайского моря.

А.В. Губин, ссылаясь в своей статье на мнение крупного американского политолога Дж. Миршаймера, утверждает, что ситуация в спорных районах Южно-Китайского моря напоминает принятие США в 1823 г. доктрины Монро. Тогда европейские великие державы отказались признать Американский континент сферой, закрытой для их вмешательства, однако практически ничего не смогли противопоставить распространению влияния США. Так и Китай как азиатская сверхдержава сегодня в состоянии исключить любое нежелательное вмешательство вне- региональных государств в стратегически важные для него районы.

В тайваньском вопросе, рассмотрению которого посвящена статья Я.В. Лексютиной, сменяющие друг друга американские администрации начиная с Дж. Картера на протяжении вот уже сорока лет используют принцип так называемой «стратегической неопределённости». Его суть, по мнению автора, заключается в отсутствии точных представлений у Пекина и Тайбэя относительно степени, формы и порогов вмешательства США в случае возникновения вооруженного конфликта в Тайваньском проливе. При этом Вашингтон даёт гарантии Тайбэю в том, что не откажется от его поддержки ради развития хороших отношений с Китаем. По замыслу Вашингтона, политика «стратегической неопределённости» призвана удержать Китай от силового сценария решения тайваньского вопроса и в то же время не допустить использование Тайбэем американских гарантий для продвижения в сторону независимости.

Западные исследователи, наблюдающие за эволюцией китайской Компартии после смерти Мао, нередко обращают внимание на то, что современная КПК превратилась в партию без идеологии. Если применительно к конфуцианскому Китаю вообще уместно рассуждать об идеологии в её западном понимании, то такой идеологией до середины 1970-х гг. оставался революционный марксизм в его маоистской разновидности. Однако в дальнейшем, по мере прогресса экономических реформ и выхода Китая из образа революционного государства, идейной опорой существующего социального порядка всё более явно становился идеологический коктейль, состоящий из консюмеризма и великодержавия.

Экономические успехи Китая бесспорны. Однако двузначные цифры прироста валового внутреннего продукта во многом объяснялись эффектом низкой базы и потому не должны вводить в заблуждение. При оценке будущей динамики экономического роста страны существует опасность повторить ту же ошибку, которая допускалась некоторыми западными экспертами в отношении Советского Союза в 1950-х гг. Многим внешним наблюдателям искренне казалось, что при сохранении высоких темпов роста, существовавших на момент прогноза, Советский Союз неизбежно превзойдёт Соединённые Штаты в экономическом соревновании. Эти надежды не оправдались. Китай же, как известно, с большим вниманием изучает разноплановый и противоречивый опыт позднего СССР.

Для Коммунистической партии Китая снижение темпов роста благосостояния представляет очень серьёзную опасность, поскольку экономические успехи по мере выхолащивания революционной идеологии сделались основой политической легитимности КПК.

Во внутренней политике после состоявшегося в октябре 2017 г. 19-го съезда Коммунистической партии Китая наблюдается всё более отчётливая тенденция дальнейшей консолидации правящего режима вокруг фигуры председателя Си Цзиньпина. Этому сюжету посвящены статьи И.Ю. Зуенко и Е.Н. Румянцева.

В любом случае, если Китаю и суждено опередить США в борьбе за глобальное первенство, это произойдёт ещё очень нескоро. Эта мысль получает развитие в материале В.В. Михеева, С.А. Луконина и С.В. Игнатьева. Борьба за экономическое и военно-политическое доминирование в мире, а также закрепление нового качества совокупной государственной мощи потребует от китайской политической элиты значительно больших усилий, чем это, возможно, представляется сейчас оптимистам.

Председатель
редакционного совета журнала,
доктор политических наук

Якунин В.И.

Главный редактор журнала,
член-корреспондент РАН

Кузнецов А.В.

Скачать журнал в формате pdf >>>